Не гаснет памяти огонь

В поэзии периода Великой Отечественной войны есть немало трагических страниц. Вспомним поэтов, навеки оставшихся на полях бранной битвы. Их было много, не вернувшихся, они были разными по силе и природе своего поэтического дарования, по характеру, по привязанностям, по возрасту, но их навсегда объединила общность судьбы.

Их строки, пробитые пулями, остались вечно живыми, остались памятью о войне, и то, что строки эти уже никогда не будут исправлены или дописаны, налагает на них особую печать – печать вечности...

Михаил Валентинович Кульчицкий – русский поэт.

Гадалка предсказала его матери, что у нее родится сын, который прославится и «будет у воды».  Так и случилось: 23-летний харьковский поэт Михаил Кульчицкий погиб 19 января 1943 года под Сталинградом, и имя его написано золотыми буквами на Мемориале Славы на Мамаевом кургане. Вписано оно и в историю русской советской литературы 1930-40-x годов.

Михаил родился в Харькове в самый разгар Гражданской войны — в 1919 году. Отец его — Валентин Кульчицкий был в свое время офицером русской армии, затем юристом и, наконец, литератором. Так что будущего поэта с детства окружала профессиональная литература, книги, стихи, проза новой эпохи.

Поэзия увлекала его еще в самом юном возрасте — кумирами были Маяковский и Есенин. Среди харьковских друзей Кульчицкого был и Борис Слуцкий, с которым они часто наперегонки читали друг другу наизусть стихи, в том числе и первые свои произведения. Кульчицкий окончил десятилетнюю школу, затем некоторое время работал плотником, чертежником на Харьковском тракторном заводе. После этого Михаил поступил на филологический факультет Харьковского университета.

Проучился он там недолго — всего год. Борис Слуцкий, который уже переехал в Москву, учился там в юридическом институте, а затем одновременно и в литературном, буквально вытащил Кульчицкого в Москву, заставил поступить на второй курс Литинститута. Борис же познакомил Михаила со своими столичными друзьями, членами новой молодой литературной группы «Кружка друзей».

Кульчицкий не стал лидером кружка (не было в нем этой жилки), но среди них всегда почитался как один из наиболее талантливых поэтов, надежда советской литературы. Часто они собирались на квартире у Елены Ржевской, читали и обсуждали стихи, говорили и на серьезные политические темы

Одновременно с учебой Кульчицкий преподавал язык и литературу в одной из московских школ. Он рано начал печататься. Первое стихотворение Кульчицкого было опубликовано в журнале «Пионер» в 1935 году. Педагоги института видели в своем студенте уже вполне самостоятельного поэта.

Особенно теплые отношения связывали Михаила и знаменитую Лилю Брик. Лиля Юрьевна тогда часто принимала у себя молодых поэтов, была первой читательницей и первым же критиком их произведений, поддерживала в них стремление к совершенствованию. Она верно угадывала талант и перспективы. Кульчицкого же Лиля Брик видела наследником Маяковского (чье мнение по этому поводу могло быть более важным).

В первый же день войны, вернувшийся из дома отдыха, Михаил Кульчицкий явился в военкомат с заявлением. Представить себя вне этой войны он не мог. Он даже заранее постригся наголо, но на фронт его не направили, пришлось вернуться в Литинститут. Вскоре в Москве был сформирован Истребительный батальон, Кульчицкий вошел в его состав, охранял Центральный телеграф. В начале октября батальон был распущен. Поэт снова приступил к занятиям, но ненадолго. С четвертого, последнего курса он уезжает во фронтовую газету, затем поступает в Московское пулеметно-минометное училище в Хлебникове. 26 декабря 1942 года Кульчицкий в последний раз побывал у Лили Юрьевны, принес ей стихи, которые многие считают лучшими в творчестве поэта.

Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!

Что? Пули в каску безопасней капель?
И всадники проносятся со свистом
вертящихся пропеллерами сабель.
Я раньше думал: «лейтенант»
звучит вот так: «Налейте нам!»
И, зная топографию,
он топает по гравию.

Война — совсем не фейерверк,
а просто — трудная работа,
когда,
      черна от пота,
                вверх
скользит по пахоте пехота.
Марш!
И глина в чавкающем топоте
до мозга костей промерзших ног
наворачивается на чёботы
весом хлеба в месячный паёк.
На бойцах и пуговицы вроде
чешуи тяжёлых орденов.
       Не до ордена.
       Была бы Родина
       с ежедневными Бородино.
                 26 декабря 1942, Хлебниково-Москва.
 

Это стихотворение Михаила Кульчицкого Владимир Высоцкий включил в свой поэтический цикл «Мой Гамлет».  Оно звучит также в художественном фильме «Застава Ильича» («Мне двадцать лет»)  режиссёра Марлена Хуциева, где в эпизоде «Вечер в Политехническом музее»  Борис Слуцкий читает стихи своего боевого товарища, однокурсника по Литературному институту и знакомого со школьных лет по Харькову.

19 января 1943 года командир минометного взвода Михаил Кульчицкий погиб в бою под селом Трембачево Луганской области при наступлении от Сталинграда в район Харькова.

Кульчицкий был настолько любим, что долгое время его друзья не хотели верить в его гибель. То говорили, что он взят в плен, то якобы слышали его фамилию из вагона с проезжающими к местам лишения свободы политическими заключенными. Слуцкий даже запрашивал прокуратуру о судьбе Михаила. Но информация лишь подтверждалась — младший лейтенант Михаил Валентинович Кульчицкий погиб.

 «Сколько великих стихов он мог бы еще написать!» — восклицает в предисловии к книге «Вместо счастья» Евгений Евтушенко. Но он и с тем, что сделал, останется в истории русской поэзии навсегда.

Источники:

1.Строка, оборванная пулей: московские писатели, павшие на фронтах Великой Отечественной войны: стихи, рассказы, дневники, письма, очерки, статьи, воспоминания. - Москва: Московский рабочий, 1985. -701с.

2.Лирика военных лет: стихи советских поэтов (1941-1945). - Москва: Издательство МГУ, 1985. - 320 с.

 

БОРИС БОГАТКОВ

Борис Андреевич Богатков родился 3 октября 1922 года в Ачинске (Красноярский край). Отец и мать его - учителя. Борис был единственным и любимым сыном. Мать умерла, когда Борису исполнилось десять лет, и он воспитывался у тетки в Новосибирске. С детских лет увлекался поэзией и рисованием. Хорошо знал стихи Пушкина, Лермонтова, Маяковского. В 1938 году за поэму «Дума о Красном флаге» получил грамоту на Всесоюзном смотре детского литературного творчества.

 В стихах начинающего поэта ощущается романтика недалёкого исторического прошлого, осознание своего места в будущей схватке с врагом:

…Вспоминаю с гордостью теперь я
Про рассказы своего отца.
Самому мне Родина доверит
Славное оружие бойца.
Встану я, решительный и зоркий,
На родном советском рубеже
С кимовским значком на гимнастёрке,
С лёгкою винтовкою в руке.

В таком же романтически-пафосном ключе написаны и другие стихотворения юношеских лет.

После окончания школы Борис учится в автодорожном техникуме, строит дороги, не забывает поэзию. Вскоре уезжает в Москву. Днём трудится на строительстве метрополитена, вечером учится в Литературном институте имени А.М. Горького.  В то время при «Комсомольской правде» был создан совет поэзии, руководимый Антокольским, туда и пришел Борис, совмещая  работу и учёбу.

Начавшаяся Великая Отечественная война определила дальнейшую судьбу Богаткова — он записывается добровольцем на фронт. Тогда же рождается его стихотворение «Годен!»:

Всё с утра идёт чредой обычной.
Будничный осенний день столичный,
Славный день упорного труда.
Мчат троллейбусы, гремят трамваи,
Зов гудков доносится с окраин,
Торопливы толпы, как всегда.
Но сегодня и прохожим в лица,
И на здания родной столицы
С чувствами особыми гляжу,
А бойцов дарю улыбкой братской:
Я последний раз в одежде штатской
Под военным небом прохожу!..

Но прежде чем побывать в бою, Богатков получает контузию — их эшелон попадает под бомбёжку. Бориса отправляют в госпиталь, он становится негоден к службе в армии. Но рук не опускает — упорно тренируется, работает над собой. Вернувшись в Новосибирск, он сближается с местными писателями: Василием Фёдоровым,  Афанасием Коптеловым и др.

Стихи, песни, злые частушки Бориса Богаткова появлялись в окружной военной газете «Красноармейская звезда», звучали в сатирических радиопередачах «Огонь по врагу». Новосибирцы с удовольствием читали стихотворные фельетоны Ферапонта Меткого (такой псевдоним придумал себе Борис). Например, о налете нашей авиации на немецкие города Ферапонт сообщал так: «Посылочки английские, подарочки советские на головы арийские, на города немецкие…»

Всё это время Богатков настойчиво добивался возвращения на фронт, втайне ходил на курсы снайперов. И достиг своего: в январе 1943 года, несмотря на запреты медиков, Богатков отправляется на фронт. Его зачислили в 62-й Новосибирский полк командиром отделения. Вскоре он получил звание старшего сержанта и возглавил взвод автоматчиков.

В августе 1943 года гвардейская Сибирская добровольческая дивизия вышла на дальние подступы к Смоленску. Нашим войскам предстояло штурмом взять сильно укрепленные противником Гнездиловские высоты недалеко от станции Павлиново. Это несколько линий траншей, противотанковые рвы, заграждения из колючей проволоки, минные поля, более двухсот огневых точек. Новосибирскому полку приказано было взять самую укрепленную 233-ю высоту. Дважды автоматчики шли в атаку, и дважды прижимал их бешеный огонь к земле. И вдруг солдаты увидели, как без каски поднялся в полный рост гвардии старший сержант Борис Богатков и, скомандовав «запевай!», пошел в атаку. Он все громче пел свою песню:

Всё, гвардеец, в боях изведай —
Холод, голод, смертельный риск —
И героем вернись с победой
В славный город Новосибирск!

И вот ее уже подхватили бойцы и с песней ворвались во вражеские траншеи. Борис спрыгнул в окоп, но внезапно ему в спину ударила очередь — раненый немец сумел дотянуться до автомата…

На следующий день вышла листовка о его подвиге: «Вечная слава гвардейцу Борису Богаткову, показавшему в бою богатырский дух и непобедимую силу советских патриотов».

 Смелый боец был посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени, а его имя навечно занесено в списки дивизии.

После гибели Бориса Богаткова его тетради и блокноты со стихами переслали в Новосибирск. Стихи были опубликованы в различных сборниках. А Западно-Сибирское книжное издательство выпустило в свет «Единственную книгу» со всеми стихами и письмами Бориса, воспоминаниями о нем. Богатков посмертно был принят в члены Союза писателей СССР.

 

НАКОНЕЦ-ТО!
Новый чемодан длиной в полметра,
Кружка, ложка, ножик, котелок...
Я заранее припас все это,
Чтоб явиться по повестке в срок.

Как я ждал ее! И наконец-то
Вот она, желанная, в руках!..
...Пролетело, отшумело детство
В школах, в пионерских лагерях.

Молодость девичьими руками
Обнимала и ласкала нас,
Молодость холодными штыками
Засверкала на фронтах сейчас.

Молодость за все родное биться
Повела ребят в огонь и дым,
И спешу я присоединиться
К возмужавшим сверстникам своим!
1941

ВСЕВОЛОД БАГРИЦКИЙ

Всеволод Эдуардович Багрицкий, сын известного советского поэта, родился 19 апреля 1922 года в Одессе. В 1925 году семья Багрицких переехала в подмосковный поселок Кунцево, а в 1930 — в Москву. В 1934 году умер его отец, а в 1937 была репрессирована мать. С этого времени Багрицкий жил один. Первые его стихи были помещены в школьном рукописном журнале «Зеркало», затем в 1938–1939 годах он работал внештатным литературным консультантом «Пионерской правды». С 1940 года В. Багрицкий учился и работал в Московской Государственной театральной студии, руководимой А. Арбузовым и В. Плучеком. Им написаны песни для спектакля «Город на заре», затем — вместе с К. Кузнецовым и А. Галичем — пьеса «Дуэль».

В октябре 1941 года В. Багрицкий, освобожденный по состоянию здоровья от воинской службы, был эвакуирован в Чистополь. А 6 декабря 1941г. Всеволод написал заявление в Политуправление РККА с просьбой о зачислении во фронтовую печать. В канун 1942 г. он получает назначение в газету Второй ударной армии, которая с юга шла на выручку осажденному Ленинграду.

Фронтовая одиссея Всеволода началась 8 января 1942 г. В этот день он записал в дневнике: «Получил назначение в армейскую газету в должность писателя-поэта». 16 февраля 1942 года, за 10 дней до своей гибели Всеволод пишет в дневнике: «Сегодня восемь лет со дня смерти моего отца. Сегодня четыре года семь месяцев, как арестована моя мать. Сегодня четыре года и шесть месяцев вечной разлуки с братом. Вот моя краткая биография… Вот перечень моих «счастливых» дней… Теперь я брожу по холодным землянкам, мерзну в грузовиках, молчу, когда мне трудно. Чужие люди окружают меня. Мечтаю найти себе друга и не могу. Не вижу ни одного человека, близкого мне по своим ощущениям, я не говорю — взглядам. И жду пули, которая сразит меня. Вчера я не спал. Сегодня, наверно, тоже буду лишен сна. Ну и все равно!».

26 февраля 1942 г., выполняя задание редакции газеты «Отвага», Всеволод отправился в деревню Дубовик (Чудово, Ленинградская область), чтобы записать рассказы летчика, который на днях сбил два немецких истребителя. В то время как он записывал рассказ героя, началась бомбежка.

 Одна из бомб оборвала жизнь летчика и поэта Всеволода Багрицкого, смерть наступила мгновенно. В пробитой осколками полевой сумке обнаружали тетрадь стихов и последнее письмо матери. Похоронили поэта Всеволода Багрицкого недалеко от места гибели, около деревни Сенная Кересть.

Всеволод Багрицкий посмертно награжден мемориальной медалью литературного конкурса имени Н. Островского, проводившегося Союзом писателей СССР и издательством «Молодая гвардия».

Поэзия Всеволода Багрицкого вошла в классику поэтов, жизнь которых оборвала Великая Отечественная война. Книга стихов молодого талантливого поэта была издана лишь 22 года спустя, в 1964 г. благодаря стараниям матери, Лидии Багрицкой.

Мне противно жить не раздеваясь,
На гнилой соломе спать.
И, замерзшим нищим подавая,
Надоевший голод забывать.

Коченея, прятаться от ветра,
Вспоминать погибших имена,
Из дому не получать ответа,
Барахло на черный хлеб менять.

Дважды в день считать себя умершим,
Путать планы, числа и пути,
Ликовать, что жил на свете меньше
Двадцати.
1941
Чистополь

 

ОЖИДАНИЕ
Мы двое суток лежали в снегу.
Никто не сказал: "Замерз, не могу".
Видели мы - и вскипала кровь -
Немцы сидели у жарких костров.
Но, побеждая, надо уметь
Ждать негодуя, ждать и терпеть.
По черным деревьям всходил рассвет,
По черным деревьям спускалась мгла...
Но тихо лежи, раз приказа нет,
Минута боя еще не пришла.
Слышали (таял снег в кулаке)
Чужие слова, на чужом языке.
Я знаю, что каждый в эти часы
Вспомнил все песни, которые знал,
Вспомнил о сыне, коль дома сын,
Звезды февральские пересчитал.
Ракета всплывает и сумрак рвет.
Теперь не жди, товарищ! Вперед!
Мы окружили их блиндажи,
Мы половину взяли живьем...
А ты, ефрейтор, куда бежишь?!
Пуля догонит сердце твое.
Кончился бой. Теперь отдохнуть,
Ответить на письма... И снова в путь!
1942
Фронт

Источник http://old.zur.ru/news/show/10946

БОРИС СМОЛЕНСКИЙ

«Я сегодня весь вечер буду,
Задыхаясь в табачном дыме,
Мучиться мыслями о каких-то людях,
Умерших очень молодыми,
Которые на заре или ночью
Неожиданно и неумело
Умирали, не дописав неровных строчек,
Не долюбив,
Не досказав,
Не доделав…».
 

Эти строки написал Борис Моисеевич Смоленский, молодой поэт, со схожей судьбой с Николаем Майоровым, и Павлом Коганом.
Борис Смоленский родился 24 июля, в 1921 году в городе Новохопёрске, Воронежской области, в том же году переехали на жительство в Москву. Отец Бориса, известный журналист Моисей Смоленский, возглавлял отдел в газете  «Комсомольская правда».  В 1933 году семья  уехала из Москвы. Отец устроился редактором газеты в Новосибирске, но в 1937 году был арестован, незаконно репрессирован.

Интерес к поэзии у Бориса проявился очень рано. Со второй половины 30-х годов, он пишет стихи, в которых бредит бурями и парусами, выражает мечты о кораблях и океанах:

«…Я капитан безумного фрегата,
Что на рассвете поднял якоря.
И в шторм ушёл и шёл через пассаты,
И клад искал, и бороздил моря.
 

Отбив рапиры прыгающих молний,
Сквозь мглу морей и штормовой раскат,
Он шёл в морях, расшвыривая волны
И мачтами срывая облака…»

 

Борис Смоленский хотел стать капитаном дальнего плавания и, неудивительно, что он, после школы поступил учиться на судостроительный факультет Ленинградского института водного транспорта, во время учёбы плавал в полярных морях.

В 1938 году Борис Смоленский и его хороший знакомый Евгений Агранович, написали совместно известную песню «Одесса-мама»:

« В тумане тают белые огни…
Сегодня мы уходим в море прямо.
Поговорим за берега твои,
Родимая моя Одесса мама».
 

В песне слова Бориса Смоленского, музыка Евгения Аграновича. К сожалению, за свою короткую жизнь, Борис Смоленский ни сумел, ни разу побывать в Одессе, увидеть город, о котором он написал такие трогательные строки. В довоенные годы Борис Смоленский написал несколько десятков, романтических, замечательных стихотворений, нигде не печатался, оставляя на потом. Занимаясь в институте, Борис Смоленский, активно занимался изучением испанского языка и осуществлял переводы произведений, испанского поэта Федерико Гарсиа Лорки, приступил к созданию поэмы «Лорка» о жизни и творчестве поэта, в которой клеймил и разоблачал фашизм. Поэма, к сожалению, не была закончена. Помешала война… Борис Смоленский, несмотря на молодость, был фактически одним из первых, кто обратил внимание на творчество этого автора.

В начале 1941 года, Бориса Смоленского, со студенческой скамьи, призвали в Красную армию. С начала Великой Отечественной войны оказался на Карельском фронте, рядовым, участвовал в боях, был стрелком 2-ой лёгкой стрелковой бригады Медвежьегорской оперативной группы. Накануне дня рождения, в письме, Борис Смоленский писал: «24 июля 1941 года. Завтра мне полагаются сутки отдыха. Как раз мой день рождения – ровно 20 лет. Иногда, когда я оглядываюсь назад, я удивляюсь: сколько я успел впихнуть в эти 20 лет – любому хватит на 30!..» 16 ноября 1941 года пал смертью храбрых. Ему было 20 лет… Похоронен в воинской братской могиле возле посёлка Падун, Карелия.

Ещё при жизни Борис Смоленский, посвятил Карелии, краю который он полюбил и отдал за него свою жизнь, светлые строки стихотворения:

                   ***

Снова вижу солнечные ели я…
Мысль неуловима и странна –
За окном качается Карелия,
Белая сосновая страна.

Край мой чистый! Небо твоё синее,
Ясные озёрные глаза!
Дай мне силу, дай мне слово сильное
И не требуй, чтоб вернул назад.

Вырежу то слово на коре ли я
Или так раздам по сторонам…
За окном качается Карелия –
Белая сосновая страна.
1939 год. Петрозаводск.

Стихи Бориса Смоленского были опубликованы в сборниках «Имена на поверке» (1963), «Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне» (1965). Первая книга стихов Бориса Смоленского вышла в 1976 году в издательстве «Молодая гвардия» при содействии Л. Рудневой, хорошо знавшей поэта. В 2009 году появилась новая книга с его стихами — «Моя песня бредет по свету».

БАЛЛАДА ПАМЯТИ
Забудешь все…
И вдруг нежданно
Полслова, зайчик на стене,
Мотив,
кусочек Левитана —
Заставит сразу побледнеть.

И сразу память остро ранит,
И сразу — вот оно — Вчера!
Так море пахнет вечерами,
Так морем пахнут вечера.
Я не жалею.
Только разве,
Года, пути перелистав,
В ночном порту, завидя праздник,
Я захочу туда попасть.

Но бог нарек в моем коране:
Дорога ждет. Иди. Пора.
Так море пахнет вечерами,
Так морем пахнут вечера…
1938

 

МУСА ДЖАЛИЛЬ

Муса Джалиль — татарский поэт, воспевший свободу и мужество. Он страстно любил жизнь и Родину, до последнего вздоха боролся за свои идеалы.

Муса Мустафович Залилов (Джалилов) родился 15 февраля 1906 года в деревне Мустафино Оренбургской области.

На его стихах, проникнутых гуманизмом и мужеством, было воспитано ни одно поколение.

Судьба поэта-героя, увековечившего свое имя своими творениями и смертью, которая сама является подвигом, не перестает нас волновать и сегодня.

Я клятву дал – служить своей Отчизне,

Пока живая кровь гудит во мне.

Да если б ты имел и сотню жизней,

Ты разве их не отдал бы стране!..

Муса начал печататься, когда ему было всего лишь 13 лет. Как поэт он стал известен еще до войны. Им были созданы поэмы, либретто к оперным постановкам, он собирался написать роман и несколько новых поэм. Но война перечеркнула его планы.

В 1941 г. Муса Джалиль, отказавшись от «брони», ушел на фронт. Старший политрук  принимал участие в боевых действиях на Ленинградском и Волховском фронтах, был военкором газеты «Отвага».

 В 1942 году были страшные бои под Волховом.Затем ранение, окружение и плен. Там написал он лучшие свои стихи, озарённые выстраданной любовью к родной стране. Он продолжал борьбу в необыкновенно тяжелых условиях: организовал подпольную группу, распространял свои стихи, в которых выразил веру в Победу и призывал к сопротивлению.

Его бросили в Моабит и приговорили к смертной казни, но и это не смогло сломить героя. Поэт спешил – надо было сказать многое. О жизни. О фронтовых друзьях. О Родине. О близких.

Случается порой

Душа порой бывает очень твёрдой.

Пусть ветер смерти яростный жесток,

Цветок души не шевельнётся, гордый,

Не дрогнет даже слабый лепесток.

Нет скорби на твоём лице ни тени,

Нет в строгих мыслях суеты мирской.

Писать, писать — одно тогда стремленье

Владеет ослабевшею рукой.

Беситесь, убивайте — страха нету.

Пусть ты в неволе, но вольна душа.

Лишь клок бумаги чистой бы поэту,

Огрызок бы ему карандаша.

1943г.

Он писал, аккуратно занося стихи в самодельный блокнот. Получилась небольшая тетрадь, которую можно было прятать, она помещалась в ладони.

В 1944 году палачи тюрьмы Моабит казнили узников, в числе которых был и Муса Джалиль.

Но его стихи вырвались на свободу, прошли несколько границ разных государств, прежде чем попали на Родину. Мы читаем, как выполнил своё обещание Джалиль:

"Святой борьбе за волю, за свободу

Я посвятил остаток этих дней".

2 февраля 1956 г. за исключительную стойкость и мужество, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, старшему политруку Мусе Джалилю посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. А в 1957 г. за цикл стихотворений «Моабитская тетрадь» он — первый среди поэтов — удостоен Ленинской премии.

Чулочки

Их расстреляли на рассвете,

Когда вокруг белела мгла.

Там были женщины и дети

И эта девочка была.

 

Сперва велели всем раздеться,

Потом ко рву всем стать спиной,

Но вдруг раздался голос детский.

Наивный, тихий и живой:

 

«Чулочки тоже снять мне, дядя?» -

Не упрекая, не грозя

Смотрели, словно в душу глядя

Трехлетней девочки глаза.

 

«Чулочки тоже!»

Но смятением на миг эсэсовец объят.

Рука сама собой в мгновенье

Вдруг опускает автомат.

 

Он словно скован взглядом синим,

Проснулась в ужасе душа.

Нет! Он застрелить ее не может,

Но дал он очередь спеша.

 

Упала девочка в чулочках.

Снять не успела, не смогла.

Солдат, солдат! Что если б дочка

Твоя вот так же здесь легла?

 

И это маленькое сердце

Пробито пулею твоей!

Ты – Человек, не просто немец!

Но ты ведь зверь среди людей!

 

… Шагал эсэсовец угрюмо

К заре, не поднимая глаз.

Впервые может эта дума

В мозгу отравленном зажглась.

 

И всюду взгляд светился синий,

И всюду слышалось опять

И не забудется поныне:

«Чулочки, дядя, тоже снять?»

1943г.

 

Муса Джалиль погиб, но осталось его наследие. Замечательные, искренние, открытые стихи. Есть произведения, полные юмора, довоенные, разумеется. Вот одно из них:

Звонок

Забыть тот случай —

Не могу!

Стоит малыш в подъезде,

Стоит и тянется к звонку,

И топчется на месте.

 

Тут взялся я помочь ему.

И говорю:

— Давай нажму,

Но сколько раз?

И он сказал:

— Нажмите пять! —

И я — нажал.

 

Я позвонил

Пять раз подряд,

А он

Попятился назад:

— Ну, хватит, дяденька!

Бежим!!!

Он — из подъезда.

Я — за ним.

 

Источники:

Джалиль Муса. Стихотворения: пер. с татар. / Муса Джалиль. - Москва: Художественная литература, 1986. - 287 с.

Джалиль Муса. Моабитская тетрадь, 1942-1944 : пер. с тат. / Муса Джалиль. - Москва: Советская Россия, 1984. - 192 с.

Джалиль Муса. Красная ромашка: избранное: пер. с татар. / Джалиль М. - Казань: Тат. кн. изд-во, 1981. - 543 с.

Бикмухаметов Р. Г. Муса Джалиль: личность. Творчество. Жизнь / Р.Г. Бикмухаметов. - Москва: Художественная литература, 1989. - 285 с.

Воздвиженский В. Г. «Моабитские тетради» Мусы Джалиля / В.Г. Воздвиженский . - Москва: Наука, 1969. - 156 с.